По Крыму. Сентябрь-Октябрь 1999.

    Наконец я упорядочу заметки о моём путешествии по Крыму в сентябре - октябре 99 года. Это моё первое (пока - последнее - март 2000 г.) путешествие с двухколёсным другом.
    Идея давно витала в эфире, пропитав его дыханьем меня и Славу. Два предыдущих пешеходных путешествия нам понравились, и теперь решено было опробовать наш опыт в велотуризме. Славе, кроме прочего, необходимо было набрать информации к дипломированию, и его посещение Алушты преследовало довольно прагматичные цели.
    23-го, в четверг вечером Слава прикатил ко мне со всеми шмотками, и мы не скоро уложились дрыхать. Мои шмотки я оставил, как всегда, на последние секунды, и загрузку их в рюкзак пришлось отложить до прихода с работы. Днём Слава смотался за билетами. В собачий голос написал заяву на отпуск, с работы слинял в половине пятого. Конечно, в рюкзак не помещалось всё, и его пришлось перекладывать повторно. Эта процедура вызвала жуткое раздражение у Славика и, подгоняемый его замечаниями, в начале седьмого я наконец собрался на выход. Напротив кинотеатра "Салют" - уже проехав километр - я вспомнил, что забыл ключ от велозамка. Бросил рюкзак на попечение Славы, помёлся назад. На пустыре на заднюю втулку накрутилась проволока. Сначала я не придал этому значения - подумаешь, веточка в спицах застряла - и от этого проволока затянулась туже и окончательно заблокировала колесо. Я был в ужасе - ржавая нить толщиной в полмиллиметра оказалась слишком прочной, чтоб её порвать руками, и слишком шершавой, чтоб распутать. Через какую-то четверть часа я смог доехать домой. Не пойму, как она не причинила никаких повреждений байку, только поцарапала лак на задней вилке.
    Через полчаса мы продолжали наш путь к вокзалу, и осталось нам до отхода паровоза сорок пять минут и двенадцать километров.
    - Давай на маршрутку! - предложил Слава.
    - Нет, мы успеем доехать - я перещёлкнул скорость на последнюю звёздочку и надавил на педали. Слава на своём "Туристе" этого, наверное, и не заметил.
    Меня хватило ненадолго. Уже на Первом массиве я ощутил тяжесть рюкзака на пояснице, и педали крутить приходилось с постоянным усилием. На Институте Физкультуры я окончательно выдохся, и тут ещё Слава в очередной раз напомнил время. Мы как раз пролетали красный светофор, перед которым стопанула пустая маршрутка. Не говоря ни слова, разворачиваю байк и затариваю в салон. Офигевший водила: "я до Островского!" - не хрен, нам катит! - мы уже внутри и бросаем рюкзаки на передние сиденья. Протягиваю пятёрку - трёха с полтиной сдачи.
    Да, спасибо маршрутчику - вовремя подвёз. Возле Речпорта огромная очередь грузовиков с семечками стоит - на узкой дороге их фиг объедешь. От Островского ломанулись верхом - "Осторожно, встречная машина!" - успеваю увернуться, чуть не сшиб какую-то тётку. Ныряем в подземный переход - я верхом - разойдись!
    Затарились в вагон, нам даже не предложили разобрать велики. Сразу отправили коней на третьи полки, при этом я так старался оставить побольше места для рюкзаков, что пробил педалью ДВПшный потолок. Никто не заметил, к тому же мы столь удачно разместили байки, что, наверное, там поместилось бы ещё штуки три - четыре.
Тем временем поезд уж мчал нас над мраком вод Самары - к долгожданным и непокорённым вершинам. Вылакали минералку, поколдовали над картой, завалились спать.

    Вот утро стучит колёсами, и лучи осеннего солнца вырывают нас на сонную платформу. Да, Симфовский вокзал наконец отремонтирован, и все перроны теперь густо утыканы идиотскими столбиками, что несут не менее уродский навес. Выкатили байки, я скоро ввернул эксцентриком переднее колесо, помогли тётке выгрузить пять(!) мешков семечек, стали цеплять колесо на Славин велик. Работа не особенно сложная, если б не одометр. Его я купил в марте в Харькове и подарил Роме, но Рома почему-то не воспользовался им, и счётчик по-прежнему показывал нули. Теперь он упорно не желал становиться на место, а, встав, не хотел прогребать лопатками по флажку. С флажком пришлось повозиться ещё дольше, мы и гнули его, и распрямляли - то спицы ему слишком толстые, то, наоборот, проскальзывает и проворачивается. Уж и тётка вгрузила свои семечки в Бахчисарайскую электричку, и наш поезд отогнал старенький маневровик, а мы всё воюем с непокорным прибором. Да, всё ж мы его поставили, но мне до сих пор сдаётся, что работал он паршиво, и часть нашего пути осталась неучтённой.
    По перрону катить не так затруднительно, как показалось с утра, - благодаря отсутствию людей. Мы выехали на привокзальную площадь, и в сутолоке её показали всем жигулястам преимущества наших коней. Красиво виляя в очереди рычащих и дымящих тварей, объехали асфальтоукладочную машину и рванули к Москольцу. Попутный ветер подгонял рюкзаки, и вскоре мы нашли общагу КИПКСа среди тенистых двориков осеннего Симферополя. Дежурная, конечно, постаралась нас не пустить, и Слава отправился в одиночку искать Айдера, оставив меня с рюкзаками и великами. Айдера он не нашёл, зато получил милостивое разрешение пробраться внутрь. Байки мы прицепили на первом этаже к батарее, а сами с рюкзаками отправились тусоваться.
    Айдера мы, увы, так и не повидали, зато сытно позавтракали с Максом и Лёхой. Лёха постригся. Макс всё пытается изучить немецкий и английский, для первого он даже обзавёлся кассетами к плееру, и показал нам ещё раз журнал с реконструкцией Берлина. Мда, если немцы это всё ж построят, они окончательно загубят свою столицу, и никакие купола титулованных англичан её не спасут. Ребята устроили небольшой ремонт в комнате - осколок разгрома во всей общаге, - декан им пригрозил исключением за грязную комнату. Мы попали как раз на чай, - почему-то я всегда в общагах попадаю на чай - и я тут же измазал любимые джинсы синей краской, коей парни выкрасили конструкцию стола. Джинсы синие, и более тёмное пятно незаметно красуется и сейчас на моей штанине.
    Я обнаружил, что в спешке не взял нескольких вещей, и самая ценная из них - верёвка - так и осталась в шкафу с инструментом, и нам предстояла прогулка по торговым достопримечательностям города. С маленьким рюкзачком на моей спине мы выкатили куда-то на юго-запад от Москольца. Нашли захудалый магазин спорттоваров, где не было даже верёвки. Её, родимую, удалось поймать аж на Центральном рынке, куда мы добрались с небольшим приключением: в одном месте мы потеряли друг друга и я никак не мог найти Славу. Тут, на рынке, мы прикупили всякой мелочи, чай там, фотоплёнку. Так мы проехали первые двенадцать километров по Крыму.
    В общаге мы снова зависли, плотно поели - нас угостили борщом, мы угощали салом, хорошо потусовались, и я потихонечку стал намекать - пора, мол. Простились, дал я прокатиться Максу на велике. Залезли мы в троллейбус.
    - Ну что, скатимся с Перевала? - предложил Слава.
    - Не знаю... рюкзаки у нас тяжкие- опасно. 
    - Ну ладно, в другой раз.
    - Хотя... погода позволяет, скатимся, Слав? Сколько спуск?
    - Ваня говорит - четырнадцать километров.
    ...
    - Остановите, пожалуйста, на Ангарском перевале!
    Жёлтенький троллейбус чихнул дверьми, и вот мы снова возимся с одометром и рюкзаками. Я натянул велотреки, в них я как гей, зато удобно, а кто обзывается - невежда. Так мы дали фору троллейбусу и, отсалютовав ментам на посту, полетели к морю. Прокатили маленький ровный участок на перевале и - вот он, самый затяжной из всех наших прежних покатушек спуск! Дорога - гладчайший асфальт, воздух сияет солнцем - не жарко, и не холодно на дикой скорости. Только столбики стометровой разметки мелькают, и встречные - только встречные - авто проносятся размытыми призраками. И ещё вонь горящих колодок и чёрные следы шин на сером асфальте -бензовоз с прицепной цистерной впереди мчится - не догнать. Слава впереди, слышит рокот моих шин.
    - Сеня, осторожно, сзади "КамАЗ"!
Оглядываюсь - ничего похожего - а шины гудят! Обхожу напарника.
    - Слав, не обгоняй меня! Я тебя не догоню!
На Верхней Кутузовке обошли троллейбус.
    - Наш?
    - Наш!
    Впереди чадит "КамАЗ". Обходим и его. Вот бы взглянуть на водилу! Нет, с трассы отводить взгляд... а так хочется! Кисти сводит судорога - тормоза держать трудно. Вот площадка, где фотографировались мы ровно год назад - Боги, уже год! - на смотре-конкурсе. Демерджи блистает солнцем на латах скал, и вечно мрачный Чатырдаг накрывает тенью свои подступы. Синим слилось море с небом в священном объятии, внизу распростёр к нам виноградники город Алустон, он мчится на нас сияющими высотками на холмах. 
    Площадка теперь полностью асфальтирована, мы пропустили КамАЗ и троллейбус вперёд, любуясь пейзажем. Догнали мы их на Нижней Кутузовке, на остановке, и был довольно опасный момент. Я - впереди, подъезжаю вплотную к стоящему троллейбусу - как его обойти? Оглянуться на скорости не могу, рукой махнуть, показать обгон - отпустить тормоз. Решаю не торопиться и пристроиться сзади к отправляющемуся троллейбусу. В этот момент, не оставляя мне места для обгона, на полном ходу пролетает Слава, и вслед за ним - КамАЗ. Да, боги хранят нас - мы живы, и Слава даже не подозревает об опасности, нас миновавшей.
    Чуть ниже промчались мимо дымящегося бензовоза, какие-то дядьки суетятся возле него с вёдрами, и повсюду - гарь жжёной резины. Троллейбус мы снова обошли, но на первом же подъёме в Алуште он нас перегнал. Приехали. На Славином приборе - ещё 14 километров.
    Б. приняли нас весьма радушно. Теперь я смог рассмотреть парадный костюм В.И. - какой-то казачий чин, везде - эмблемы "Памяти". Никогда бы не подумал, что в этой организации могут быть хорошие люди... конечно, я помалкивал, даже поддакивал, с кредо этого семейства я знаком по беседам с Ваней Б.. Славик - тот в своей тарелке, с каждым находит тему для беседы - идеальный попутчик для автостопа - надо будет ему книжку подарить по теории Вольных Путешествий.
    Мы мило побеседовали с Катей, она поделилась нуждами одинокого материнства, и какие же они сволочи, эти мужики. Мне аж стало стыдно, и совесть эту мы загрызали сочным виноградом, плюя косточками в Демерджи. 
    - А не в курсе, кто это гору трусов и носков здесь оставил, и шорты в придачу?
    - Ну, конечно, Сеня!
    Так я стал обладателем несметного числа носков и трусов, причём чистых, а также любимых шорт. Выудил из вновь обретённого скарба плавки, заткнул в маленький рюкзак, и мы покатили к морю. Вот тут я оценил весь кайф от велосипеда на курорте! За каких-то пятнадцать минут мы пролетели всю Алушту по диагонали - от предгорий Демерджи до окраин Рабочего Уголка - с заездом по улочке, где растёт инжир. Вспомнилось моё апрельское посещение Алушты - мы пёрлись тогда от Автовокзала к набережной более полутора часов. Теперь мы плескались в тёплом всё ещё море, вдали от сутолоки городской набережной, на вечно безлюдном пляже у недостроенных пансионатов.
    Один из них, крайний к западу от Алушты, мы обследовали подробно. Меня поразила огромная рампа, поднимающаяся от пляжа метров на двенадцать. Конечно же, мы въехали на неё, и всяческий строительный хлам и недоделанное бетонное основание нас не остановили, и мы продолжили путь по асфальтированной дороге, что началась сразу после рампы. 
    Теперь пришлось приналечь на педали, я перешёл на первые звёздочки, - всё ж скоро выдохся и еле успевал за Славой. Наконец вовсе спешился - невмоготу было крутить педали на таком подъёме. Слава - монстр - как его "Турист" выносит?! Проедет чуть, остановится и смотрит, как я мучаюсь. Мы проехали, точнее, проплелись мимо каких-то виноградников. Обочины дороги здесь заросли кустами и заборами - унылое зрелище. Солнце село, а признаков трассы - никаких. Вот уже наша дорога выровнялась - Славка катит где-то далеко, наверное, там уклон вниз. Разгоняюсь, переключаю скорости - наконец-то можно ехать по-людски. Дорога действительно идёт вниз - вот только переключусь на семёрку, и - свист в ушах - дорога уже не спускается, падает вниз, а в конце спуска - поворот, на нём заносит Славку. Вижу я это уже в середине спуска, когда переключил все звёзды, бью по тормозам. Слава, проскользнув по песку на вираже, выравнивается, чуть цепляясь за ветки кустов, но мне не до него. Заднее колесо заблокировано, оно скользит в пыли обочины, неуправляемый велосипед летит с жуткой скоростью поперёк дороги. Меня выбрасывает из седла, я качусь по дороге, свернувшись и прикрывая руками голову, меня крутит, скребёт, царапает, и вот я весь в пыли и ссадинах валяюсь среди колючих кустов - жалкий обломок велосипедокрушения. Поднялся, хромаю к байку - ему тоже досталось. Он несколько метров проехал на боку - ободрана краска, на новом роге стёрто "фирменное" лого, седло ободрано. Перекидки, спицы целы - можно ехать. Осматриваю себя - разодранный локоть, бедро под велотреками кровоточит. Велотреки целы - удачное приобретение, хоть и выгляжу я в них, как педик хромой. Слава хохочет - дать бы ему в дыню - больно же! Нашёл, над чем смеяться - ты ж сам чуть тут не кувыркнулся! Из-за тебя я тут грохнулся и теперь кровью истекаю! Не мог, паразит, предупредить - это ж твоя прямая задача - об опасности.
Наконец все мои части собраны в меня целого, я, кряхтя, влезаю на увеченный байк. Да, теперь он - бывалый боевой конь дороги, у него все шансы пасть когда-нибудь под своим господином. Едем дальше. Никаких следов трассы, дорога снова поднимается. У меня жуткое желание повернуть и проехать вдоль моря - прополоскать раны на обратном пути, и вот - шум магистрали, и вскоре мы катим по самой качественной дороге, какую когда-либо видели. Сумерки сковывают воздух, включаю моргалку. Дорога плавно спускается вниз, можно разогнаться на свободной трассе - а Славе того и надо! Он игнорирует моё требование не гнать, вместо этого обходит меня и прибавляет ходу. Я стараюсь не отставать, но - раны болят - ой, как не хочется мне ещё раз на асфальте кувыркаться! А тут ещё трафик серьёзный. Вместо педалей жму на тормоза, проклинаю скорожопого компаньона, который без фонарей и катафотов исчезает в темноте. Ну ладно, хату Б. я ещё как-то найду без него, ну а если он влетит куда?
    А хорош всё же спуск с Кастели! Вот и Алушта - высотка пролетает на горе над дорогой. Впереди поблёскивает "зебра", притормаживаю - в самый раз! - тётка какая-то переходит дорогу. Как мы с ней разминулись - ума не приложу, снова заклинившее колесо хрипит по асфальту. Да, не даётся техника езды, нельзя клинить колёса.
    Славу я встретил на Автовокзале, сразу высказал своё фе.
    - Ну не мог удержаться, хотелось очень проехать со скоростью!
    В магазине прикупили жратвы, бутыль для хозяев.
    Приехали к Б.м, я зализал раны, вручили бутыль, и стали строить планы. Первое, что выяснил Слава, это то, что ему придётся ещё с неделю подождать. Съёмки, цель его поездки, будут доступны, как только приедет Какой-то Какойтович, а будет это только на следующей неделе. Я стал проталкивать идею пешего похода по Чатырдагу. В. И. как-то неодобрительно отнёсся к этой идее, чего-то сказал про лесников. Вместо совета он стребовал нашу карту, на ней показал основные вершины гор в районе Алушты. Просуммировав цифры, составляющие значение каждой из отметок, он непостижимым образом получал шестёрки. Наверное, магия арифметики его интересуют больше, чем та трепетная близость к богам, какой дышит каждая горизонталь и всякое обозначение в отражении бумажном пространства. Короче, решили мы на следующий день прогуляться по Чатырдагу. 

    С утра собирали рюкзаки. Погода стояла прекрасная, и в сияющем утром воздухе отсутствовало всякое желание волочь все полиэтилены и куртки. Тем не менее и то, и другое было взято, а также спальники и коврики. Разыскали несколько пузырей, наполнили их водой из крана - у Б. в водопроводе всегда очень вкусная и очень холодная вода.
    На троллейбус сели на автовокзале, и скоро высадили нас на окраине Перевального. Я попытался расспросить у местных о том, как пролезть через дворы к вожделенным горам, один дядька чего-то объяснил, указывая на взбирающуюся по лесистым склонам ЛЭП. Следуя его инструкциям, мы пробрались к чему-то недостроенному, и оттуда ринулась свора шавок. Мы спешно ретировались, обошли какой-то забор, перешли овраг и наконец стали подниматься. Встретили по дороге компанию, с шашлыками и детьми, она поднималась за нами. 
    Припекало солнце, моя бутылка быстро пустела. Мы вышли из лесу на стрекочущие кузнечиками склоны Нижнего плато. Идти мне стало тяжело, а Слава летел, как без рюкзака. Я несколько раз устраивал привал, вопреки Славиному желанию двигаться, и не только из-за непонятной усталости. С вершины, помеченной геодезическим знаком, открывался красивейший вид. На севере блестело озеро, за ним в дымке виден был Симф и Салгирское водохранилище перед ним. К востоку извивалась трасса, а на западе вздымали хребты дремучие горы. Фотографировать Слава отказался, у него крайне мало плёнки, и мы продолжили путешествие. Навстречу нам спускались школьники, экскурсия, наверное. Автобус их забросил на плато, и теперь они весело скатывались по травянистому склону. Вот мы уже на плато, и множество дорог по нему утомляет. Далеко впереди поднимались утёсы Верхнего плато. Отсюда они выглядят неприступными, и расстояние до них определить весьма сложно. Взглянув на карту, мы гадали, удастся ли нам за день подняться туда. Вышли на асфальтированную дорогу, она вела откуда-то с запада на восток. Мы пошли по ней; вскоре дорога чуть повернула к югу и уткнулась в забор, за которым обнаружились постройки. На карте это место названо "Уч. Часть". Перед воротами расположилась компания с детьми и двумя машинами, она что-то жрала и пила. Я спросил воды, нам было указано на халабудины за забором. Направились туда. В центральном помещении, где была открыта дверь, мы обнаружили кухню и на ней двух мужиков лет под тридцать. Я попросил наполнить пузырь водой, мне нехотя было позволено набрать из крана над огромной мойкой. Уходя, услышал фразу: "дежурного по охране в@#бать надо..."
    Асфальт закончился, мы брели по низкой траве. Вокруг - красивейшие луга, иногда лесок появится лоскутом на равнине, иногда тис попытается поцарапать ноги. Не заметили, как вышли на тропу, и всё ближе скалы Ангар-буруна. Чаще тропа ныряет в лес, всё с большей осторожностью надо двигаться сквозь заросли тиса, и громада верхнего плато всё тяжелей. Добрались до восточного края плато, скалы отвесно падают в тень леса под нами. В одном месте обнаружили нечто ржавое, старым тросом спускавшееся вниз. Дальше, на привале в красивейшей воронке я безуспешно старался найти среди вековых буков источник и грибы. Если бы была здесь вода, это место было б идеальным для стоянки, но и так ничего. Здесь, над Ангарским перевалом, мы сфоткались; тень от Верхнего плато почти его накрыла, хотя вечер ещё не скоро. Отдохнув, - усталости, как и жары, как не бывало, мы стали подниматься. Здесь крутой подъём, но не такой суровый, как кажется издали. Без особых усилий мы взгромоздились на него, и на Ангар-бурун резкий ветер напомнил об осени. Срочно достали курки - контраст между жарким подъёмом и холодным отдыхом. Пока мы восседали на вершине, к нам подошли дед с двумя мальчишками. Дед подсказал, как называются все три пика Верхнего плато.
    Множество тропок вело нас куда-то на юго-запад, пересекая плато по диагонали. Слава хотел посетить какую-нибудь пещеру на Нижнем плато, и карта указывала их, но - не везло нам; надежда таяла осенними лучами заката. 
    Верхнее плато оказалось, в отличие от Нижнего, скалистым и всхолмленным. Множество вершин, холмов и гребней чередовались воронками, вроде тех, что на Караби, только поменьше. Окрестные скалы манили, как сирены, может вот эта - последняя, и за ней уже не поднимется более высокая соседка. Через час с небольшим мы стояли перед очередным утёсом, за которым, похоже, вершин не было. На крутом травянистом склоне сидело несколько сосёнок, по большей части засохших; у меня возник соблазн заночевать прямо здесь, пустив их на дрова. За холмом возник ещё один утёс, и вот, обливаясь потом, мы стоим на его вершине. Да, вот он, Эклиз-Бурун! Выше только бугры Бабугана на юге, и который из них - Роман Кош, мы так и не поняли, одинаково лысые вершины торчат из густых лесов склонов. Левее лежал город, высотки на холмах ясно блестели закатом. Море нежным синим пятном слилось с небом. На восток - близкий массив Демерджи, неужели мы выше! Трасса поблескивает стёклами автомобилей, то скрываясь в густых лесах на перевале, то скользя сквозь поля и виноградники.
    Окинули взглядом места к югу, где завтра будем спускаться в Алушту и где послезавтра поедем верхом в Ялту.
    - Где ночевать будем?
    - А вон там, наверное, - указываю на буковый лес у подножия горы, метров сто вниз - а можем и прямо здесь, за сосёнкой для костра только надо сбегать!
    - Тут слишком заметно. И ветер может ночью подняться, или дождь пойдёт.
    Взглянул на безоблачное небо, на закатное солнце: нет, вряд ли будет завтра дождь! Но таскаться за дровами хрен знает куда и мозолить глаза всем не в меру поздним и слишком ранним туристам желания не нашлось.
    - Давай подождём закат здесь, а потом спустимся в лес.
    - О'кей!
    Дневной свет медленно катился в лесные вершины, и вдруг нам предстало чудо. Где-то далеко, наверное по ту сторону горизонта, небо блеснуло отражением солнца. Длилось это несколько минут, и Гелиос уже растворился за порогом ушедшего дня, мы всё стояли, завороженные представшим нам откровением.
Придя в себя, быстро спустились, сразу под вершиной обнаружили старый буковый лес, сильно порченный давним пожаром. Множество вековых деревьев засохли, те же, что выжили, лишь боролись за своё существование. Молодая поросль кое-где только пробивалась, средневозрастные деревья погибли полностью. Метрах в пятидесяти от тропы удалось обнаружить не очень кривую площадку, дров здесь - изобилье. Сложил из камней скромный очаг, натянул между стволами буков верёвку, кинул на землю полиэтилен. Слава тем временем раскатал коврики, вынул спальники, и тут выяснилось, что Слава ничего не взял из еды - одни баранки и чай. 
    - А зачем нам овсянка и макароны? Поедим завтра у Б....
    Занялся костром. Надо сказать, раскладывал я его новым способом, который позволяет не сжигать огромное количество дров, очаг занимает мало места и можно легко подбрасывать хворост в щель меж камней, на которые ставится котелок или миска с похлёбкой - очевидные преимущества для скромного путешественника. Изобилие сухих дров толкало меня на эксперимент, и я приступил к разжиганию. С первой спички ни фига у меня не вышло, только покашлял над дымом. Следующая спичка положение не спасла, как и последующие четыре, даже усиленные туалетной бумагой для распала. Процессом заинтересовался Слава, и вот мы вдвоём дышим над зародышем пламени. Наконец, нам удалось соорудить из отборно мелкого и сухого хвороста огонь, поставили на камушки ковшик с драгоценной водой. Дрова в очаге доставили массу хлопот, они то вспыхивали, и прожорливое пламя проглатывало их, оставляя тлеющую золу. Тогда мы начинали заталкивать ему в глотку массу дров, очаг давился ими, переваривать не хотел, и единственным детищем его был дым. Мы бились над жалкими тремя кружками никак не вскипающей воды минут сорок, но тем вкусней были баранки с мутно-бурым чаем.
Залегли спать. Я смастырил себе походную подушку из полупустого пузыря. Такая подушка хороша приятной прохладой у головы и комфортом близости питьевой влаги, главный недостаток - постоянное громыхание прямо над ухом. Именно это свойство, а так же не совсем ровный рельеф, из-за которого мы постоянно куда-то сползали, так и не дало выспаться. Для начала мы долго беседовали, вспоминали песни ДДТ. Только мы притихли, как на нас обрушилась лавина шорохов ночного леса. Постоянно какая-то зверушка чего-то шерудела, кричали какие-то птицы, скрипели деревья, поднялась полная луна. По тропе прошёл какой-то мужик, кажется, нас он не заметил - мы переговаривались тихо.
    Среди ночи, когда нас разбудил особенно наглый треск сухих веток, я продрал глаза. В ярком лунном сиянии я увидел нечто белое на горизонте.
    - Слав, посмотри, что это?
    - Ёжик - донеслось из спальника.
    - Не, смотри, белое такое! Это туман!
    - В тумане, значит, ёжик.
    Решив, что подобный абсурд мне снится, я погрузился снова в царство Гипноса. Через некоторое время, приоткрыв снова глаза, я обнаружил, что странный сон продолжается. В сомнамбулическом состоянии поднялся и прошёл босиком по хрустящим веткам к краю площадки, откуда явление лучше видно. Треск разбудил Славу.
    - Сеня, это ты!?
    - Слав, проснись, тут прикольно.
Зрелище действительно было прикольным, более того, потрясающим! Со стороны моря, от Алушты, ползло огромное облако. В лунном сиянии оно заволокло уже все склоны и долины, и только подножие Чатырдага и мрачные бугры Бабугана неприступно стояли над ярко-белой пеленой. Я пожалел, что нет у меня хорошего фотоаппарата со штативом. Слава так и не продрал глаза на эту красоту, даже тент не захотел накинуть: "Когда пойдёт дождь, тогда и накинем".
    Вот утро бьёт лучами сквозь чахлую листву, спать дальше совершенно невозможно. Привели себя в некоторый порядок, собрались и стали спускаться. Облако поднялось ещё выше, и теперь красивый луг под местом нашей ночёвки частью был накрыт мягкой ватой пара. Сфотографировав себя на фоне облака и Бабугана, мы нырнули в туман. Солнце постепенно исчезло в дымке, и резкие тени от него растворились; только компас и плавный спуск указывали южное направление.
На лугу, над которым мы ночевали, мы обнаружили три родника, один возле другого. Карта, правда, показывает ещё два. Здесь множество мест для стоянок, куча кострищ, грунтовки проходят тут же. По одной из них мы бодро зашагали. Леса сменялись лугами, луга - лавандовыми полями, а те - снова лесами. По дороге пожевали ежевики, но её оказалось слишком мало, только оцарапались. Зато шиповник Славку порадовал, он называл ягоды конфетами, и поглощал их с удовольствием, аж пока не разгрыз колючку. После этого он стал с шиповником осторожней.
    По пути я постоянно смотрел, а нет ли грибов, Слава постоянно подшучивал надо мной; кроме того, я опасался встречи с лесниками, и постоянно обегал приглянувшийся лесок. Лесников мы так и не обнаружили, зато в одном месте были найдены грибы - маслята и мокрухи. Слава посмотрел на них, а затем - как набросился! Отобрал у меня нож, лазит на коленях, выковыривает и пригоршнями носит ко мне. Грибочки оказались посредственными, большей частью старенькие и червивые, и две трети их осталось лежать в лесу, но на хороший мешок наскрести удалось. Поскольку в других местах я так и не обнаружил и следа грибов, я был расстроен. Слава же сиял от удовольствия, и жадным взором искал подходящий лесок для продолжения охоты. 
    Вскоре мы добрались до Розового, точнее, до дороги к нему, и зашагали по асфальту, тут же встретили столбик "7/53". Качество покрытия Славе понравилось, он согласился с идеей проехаться этой дорогой в Ялту. Облако было теперь, как ему и положено, над нами, укутав все окрестные склоны. Здесь проходит ЛЭП, а недалеко от дороги - водохранилище; из него Алушта пьёт воду. Несмотря на запретительные таблички, народ там не только рыбу ловит, но и купается во всю.
    Над Алуштой небо посветлело, над побережьем засияло солнце. Когда мы зашагали по пыли и навозу Изобильного, лето вернулось к нам августовской жарой. Слава показал место, где он предположил строить автосборочный цех. Сооружения оказались на редкость непривлекательными, в заборно-сарайном архитектурном стиле.
    От Изобильного в город ходят маршрутки, но мы их гордо проигнорировали и попёрлись пешкарусом по пыльной дороге с кипарисами на обочинах. Так закончилось наше поползновение на Чатырдаг. Остаток дня мы отъедались, отмывались и вечером съездили покупаться в море за Рабочий Уголок.
    Обсуждали завтрашнее путешествие. В Балаклаве ждёт меня мама, и надо туда доехать за два дня - вполне реальный маршрут для двух в меру неспортивных путешественников. Слава, конечно, хотел ехать по Южнобережной трассе, но сегодня мне удалось убедить его, что дорога через Бабуган вполне годится для его развалюхи. В. И., которого мы пригласили на совет, предложил купить пропуска в Заповедник; его совет мы доблестно пропустили мимо ушей. После ужина занялся грибами. Как я и предвидел, из того, что я принёс, половину пришлось выкинуть, в дополнение к тому, что осталось лежать в лесу. Маслята, в отличие от горькушек, особых вопросов у хозяев не вызвали, хотя и были подвергнуты досмотру. Горькушки я отстоял, спася их от мусорника для кастрюли. Вот они вскипели, откинуты на дуршлаг и мм... вкусно! Катя взглянула на меня, как на психа, спросила, не надо ли отварить грибы ещё три раза, на что я посоветовал отвар под дуршлагом использовать для супа... Катя лишь показала, где лежит картошка и стоит мусорное ведро. 

    Утро. Просыпаться не хочется. Вылезаю из спальника, навожу марафет на физиономии. Шествую на кухню. Картошка уже почищена и жарится вместе с грибами, и стараниями хозяев мы сыты и собираемся в путь. Долго мы не могли решить, что и в каких рюкзаках повезём. Погода прекрасная, но я настаивал взять все полиэтилены и куртки - знаем мы, как может отличаться климат на берегу и в горах! Запихивали шмотки в мои два рюкзака, естественно, влезла примерно половина. Заменили мой большой рюкзак Славкиным - всё равно не лезет. Наконец, распределили шмотки по большим рюкзакам, в мой сверху ткнули маленький - теперь можно ехать. Аккуратно сложили не попавшие в рюкзаки вещи в пакеты, заткнули их под стул, попросили ещё пузырей для воды и, простясь, вымелись.
    Нет, не поехали мы прямо в горы, мы решили сначала искупаться. Таким образом, началом нашего маршрута можно считать уровень моря как самую нижнюю точку.
    До Изобильного доехали быстро, солнце только начало припекать.
    - Ничего, в горах прохладней!
    Дорога, которую мы вчера топтали часа два, пролетела минут за двадцать - не может не радовать. Но вот - первый подъём, Слава катит где-то далеко впереди, я взбираюсь на первых звёздочках, пот ручьём. Слава где-то на вершине подъёма, я пробую переключить скорость. Чувствую, как щёлкает грип-шифт, и мне кажется, что он проскальзывает полный оборот, а цепь - на той же звезде. Всё, блин, приехали! сдох тросик или ещё какая беда на задней перекидке! Слезаю, веду байк за руль, чтоб не оторваться от Славки, кричу ему. Слава всё равно меня не слышит, понимает, что-то не в порядке, слетает вниз ко мне. После первого осмотра выяснили, что всё О'кей, и, конечно, у меня галюны.
    Поворот на Розовое. Едем дальше, подъезжаем к шлагбауму. За шлагбаумом - какой-то дом, оттуда доносится музыка, возле дома сидит парень лет семнадцати.
    - Туда без пропусков лучше не ехать, там главный лесничий Алушты с дозором ездит.
Мы что-то промямлили, мол, а нельзя ли здесь заплатить, и попросили купить молока. Паренёк вынес полуторалитровую бутыль, холодную, из холодильника, должно быть. Дал ему две гривни, тот, кажется, рассчитывал на большее, но я, предупреждая торги, объявил, мол, в городе - гривня литр. Паренёк порекомендовал не говорить, что мы проехали через шлагбаум, сказав, что, мол, мы ехали по грунтовке и вышли на асфальт.
    Ехали мы вдоль прекрасной речки Альмы, набрали в ней воды, фотографировались на огромном буке, склонившимся над водой. Дорога бежит вдоль её берегов, и вода часто переливается через асфальт. Интересно, как здесь зимой и в паводок? Проехать, точно, можно только танком.
    Альма осталась справа, дорога поднимала нас высоко в горы по дремучим склонам Бабугана. Страх, как среди такого леса пешком подниматься. Спрятаться от лесников невозможно: слева - крутой склон, он великолепно просматривается с дороги; справа - ещё более крутой подъём, затащить туда велики за полминуты невозможно, хотя, наверное, стоило потренироваться. 
Доехали до монастыря - поворот дороги, упирающийся в здоровые ворота с ковкой. Из-под ворот торчит труба, из неё вытекает вода, вода течёт так же и вдоль трубы. Много народу, три автомобиля, тусуются с бутылками и флягами у трубы. Попили "святой" воды, её же набрали в велосипедную флягу.
    Вдоль дороги вёрсты исправно отмеряют каждый километр, отдыхаем через каждые три - четыре столбика. То есть Слава проедет до очередного витка серпантина и смотрит свысока, как я кончаюсь, и так - до очередного привала. Рюкзак давит на поясницу нещадно, пот льётся ручьём, велик водит из стороны в сторону. Привалы уже устраиваю через два километра, затем -возле каждой версты. Смотрю на часы - каждый километр проходим за восемь-десять минут, быстрее уже пешком. Наконец, слезаю с байка и веду его за руль - сил нет. 
    Вокруг - красота! Яркое тёплое солнце золотит жёлтые листья, листья шуршат под колёсами, и к их шёпоту присоединяется какое-то неясное далёкое толи мычание, толи вой.
    - Олени мычат!
    Проезжаем, вернее проходим, через красивые скалы с двух сторон дороги, Слава экономит плёнку, фоткать не хочет. Дорога какая-то влево пошла, справа вверх по склону - обелиск. Докатываем до очередного поворота, можно ехать - уклон закончился. За следующим поворотом - спуск, летим, красота! Но вот снова подъём, я сразу спешиваюсь, веду коня. Через километр ложусь в листья у обочины, Слава достаёт хавку.
    - Скоро на яйлу выедем, там на ночлег устоимся, поедим.
    Есть не хочется, но соблазн уменьшить груз и напиться сладковатым молоком заставляет помочь Славе. Мы жрём, и вдруг - двигатель урчит. Я осматриваю склоны - нет, не успеем вдряпаться со всеми причиндалами, и лень. Подъезжает "Уазик", останавливается, и личность на переднем сидении с физиономией отставника интересуется, знаем ли мы, где находимся. В ответ я спрашиваю, далеко ли до Чатырдага? В ходе дискуссии выясняется отсутствие у нас пропусков, у нас испрашивают документы. Слава отдаёт свой студак, я долго роюсь в трёх рюкзаках и отдаю паспорт. Пан Ковальчук - личность на переднем сидении - забирает ксивы и требует следовать за ним. 
    - Я вижу, что вы - бедные студенты, и наказывать вас буду не материально, а физически. Да, вы как раз проехали Чучельский перевал, но теперь вы спуститесь назад. Приедете в Алушту, на Заповедник, я распоряжусь, чтоб вам выделили сарай, переночуете, возьмёте пропуска и подниметесь сюда снова.
    Вот тут мы поняли всю каверзу, которую он нам устраивает: спустится, чтоб завтра подняться сюда снова. Славик сразу объявил о неисправности с тормозами, я добавил, что следовать за автомобилем не сможем, поскольку это небезопасно. Пан Ковальчук на это заметил: ездить, мол, на неисправном велосипеде, да ещё по горам и без пропуска - вообще свинство, но предложил загрузить рюкзаки в машину. При этих словах я оглядел салон: за рулём какая-то ментовская рожа, такаие же физиономии у двух мужиков помоложе на заднем сидении - у Ковальчука намного приятней, да и речь у него получше. Ещё на заднем сидении сидела весьма симпатичная девушка с длинными светлыми волосами, она как-то странно на меня смотрела... и я на неё тоже...
    Сошлись на том, что мы последуем за лесниками, только пусть они наши рюкзаки подвезут. Только мы отошли от машины за рюкзаками, как те тронулись, мы не успели даже крикнуть вслед.
    Да, сплоховал я, отдав свой паспорт, надо было какой-нибудь менее важный документ взять! Или вовсе ничего не давать? Послать на ###... Слава, тот вовсе не пожалел бы об утраченном студаке - в деканат бумагу накатал - и порядок! Покумекали мы, и... поехали дальше!
    - Я ещё раз сюда взбираться не буду! - даже Славу подъём утомил.
    - Проедем по Бабугану, в районе Роман Коша заночуем. Завтра вернёмся в Алушту, заберём документы и в Ялту приедем троллейбусом!
    На том и порешили. На следующем повороте обнаружили поворот, судя по указателю, на Бахчисарай, какой-то горный филиал Артека в нескольких километрах, и табличку "Чучельский перевал". Как потом выяснилось, Доблестный Ковальчук ездил именно туда, и мы б избежали знакомства с ним, если бы проползли ещё чуть дальше. 
    Дорога пошла вниз. Теперь мы летели - красота! Не заметили, как доехали до знака, гласившего: "Слева - гора Роман Кош, высота - 1545 м", и обозначение кордона - обнесённого забором домика над дорогой. Слава пожелал запечатлиться в обнимку со столбиком. В сторону вершины взбирается грунтовка, с неё - съезд во двор кордона, слева на лугу стоит "Бобик". Решили заехать к лесникам, попросить воды - терять нам нечего, закатили в ворота, подошли к забору, постучались в калитку. Из дома вышел дядька лет сорока, с благообразной русой бородой и довольно длинными для лесника волосами. После краткого приветствия он поинтересовался наличием у нас пропусков, затем предложил ночлег и молока. Здесь, на вершине, и молоко - да, вон корова пасётся, посмотри, во что вступил!
    Так мы устроились у лесников, бородатый дядька - Алексей, по-видимому, монах - вскипятил нам воду, предложил нам луку, каши, овощей с огорода. Мы, в свою очередь, пригласили его отведать сала и мивины. К последней он отнёсся довольно скептически, назвав химией, а сало с луком - самое то!
    В качестве опочивальни нам был предоставлен выбор: либо в сарае, но там кровать одна, либо в стоге сена, "только не курите там". Хотя мы и не курим, предпочли кровать в хибаре, принесли туда рюкзаки и спальники. Я захватил оба фонарика, электричества на кордоне нет.
    Устроившись, пошли на луг перед калиткой. На кордоне живут несколько кошек, а под забором я обнаружил множество трупиков мелких птичек, вроде воробья. Оба эти факта вряд ли связаны, но... моя любовь к кошачьим была подорвана: "...Warm blooded night on a cool tile".
    Солнце садилось в мохнатые дали, я ждал, не блеснёт ли позавчерашнее видение осколком моря. Подошли Алексей с напарником. Напарник - Коля -произвёл впечатление не такой светлой личности, как Алексей; здесь же были две тётки. Одна из них - жена Коли. Я рассказал о своей прогулке в сих краях в июле месяце, от третьего лица, конечно. Упомянул о Танке, на котором ездят лесники. "А, так это Гриша!" 
    Опускалась ночь, заблестели звёзды. Одна из звёзд двигалась по небу особенно быстро, и пошёл на редкость богобоязненный разговор о спутниках. Ночь надвигалась снизу вверх, и ущелья под нами уже чернели лесами. Мы со Славкой поднялись выше, я предложил подняться на вершину, но ночь уже настигла нас. На западе, ещё светлевшем воспоминанием о закате, появилось иное зарево.
    - Севастополь!
    Да, то был именно Севастополь, и завтра мы будем там, хай там що!
    Завели будильник, чтоб пораньше встать: поход на Вершину, поездка к Беседке Ветров, спуск в Алушту... а ещё у меня завтра День Рожденья!

    Ночь прошла ещё ужасней, чем на Чатырдаге. Я никак не мог заснуть, ворочался, Славке не давал спать. Только к пробуждению будильника удалось немного вздремнуть.
    Добыли куртки, Слава отпустил несколько шуток по поводу того, сколько часов я копаюсь в рюкзаке. Вышли за калитку - прицепленные к "рабице" забора велики покрыты росой. Солнце только приподнялось над горами, его косые лучи ласкают седую траву. Сразу за лугом - сосновый лес, оттуда, совсем близко, раздалось мычание. Мы уходим с грунтовки, поднимаемся на ближайший за лесом холм. Оттуда видно ещё штуки три равновысоких холмов, и который из них - Роман Кош?! Над тем, что дальше, к югу, кружатся огромные птицы - грифы. Идём в разные стороны, я направо, Слава - налево. Вот я поднялся на свой холм, - нет, это не Вершина! - а Слава уже бежит в мою сторону. Мы сделали несколько снимков, с моего холма видна дорога, она струится над чащей ущелья. Вот мы у подножия холма, того, который к югу. Крутой травянистый подъём, запыхавшись, взбегаем, ещё небольшой подъём, на него влезает откуда-то слева грунтовка. Вершина!
    Огромная груда камней, множество пометок краской, какие-то фигуры и тексты выложены камнями. Влезаю на пирамиду, втыкаю в неё ржавую трубку с остатками тряпки - всё, что осталось от флага Украины.
    Ещё мы прошлись к югу, куда перелетели грифы, но те - как испарились. Набрели на забор, огородивший смотровой колодец какого-то трубопровода. Всё, пора топать, ещё надо многое успеть. По дороге назад в лесу нашёл несколько маслят, их я сдал на попечение гостеприимных хозяев.
    Уточнили расстояние до Беседки Ветров, мы показали карту - она так и осталась у лесников, забыл я её. Коля похвастался своей картой: "На ней каждое дерево обозначено", но показать её отказался, секретно, мол, расписку давали. Алексей попросился покататься на моём байке, ему до того понравилось, что захотел купить такой, даже к моему приценивался. Цена в 300-400 долларов его не смутила, хотя я настоятельно советовал за те же деньги купить мотоцикл, - байк годится только для горожан и для мудрецов-путешественников.
    Мы неслись по мягкому асфальту дороги, останавливаясь лишь чтоб сфотографироваться. Мы доехали до мостика, возле него - столбик - в сторону Алушты: 26 км, в сторону Ялты: 24. Тут меня перемкнуло. Конечно, это тот самый столбик, к которому вышли мы с Женей Гудимовым в июле во время страшного ливня, но мне тогда показалось, что до него ещё километров 10. Таким образом нам надо было бы проехать километров пятнадцать до поворота на Беседку Ветров, затем до неё - неизвестно, сколько ещё - тогда, в июле, сквозь стену дождя её не было видно. Таким образом наше путешествие могло затянуться часа на полтора, у нас столько не было. Слава мои рассуждения всерьёз не принял, и через километра два, на повороте, я с недоумением смотрел на ротонду на скалах, к которой вела ветка дороги метров четыреста длиной. Нам подвернулись туристы, и дядька с рюкзаком "колобок" подтвердил: да, это она. Поворот на Беседку выделен соответствующими знаками, в обратную сторону висит "Уступи дорогу", хотя сама дорога - похабная щебёнка. Слава это почувствовал сразу, и мне пришлось привстать на педалях. Да, проходили мы тут с Женей, я его спросил тогда, как далеко до Беседки, 2 - 3 километра от указателя - был его ответ. Проверять тогда можно было, лишь пройдя нужное расстояние, облака столь плотно сидели на яйле, что видно было метров на пятьдесят.
    С Беседки Ветров - великолепный вид. Прямо под нами - уступ скалы, падающий в лес, лес тянется зелёным мохнатым ковром куда-то вниз, где-то вдали тая в себе серую ленту трассы с мерцающими крапинами стёкол авто. Ковёр мягко накрыл Медведя, нет, не ту попсовую наклейку на бутылке дешёвого портвейна, но мохнатый зверь вылез на середину моря, и близкий Гурзуф, и парк Артека - всё пропитано ароматом лёгкости солнца, яркого нежаркого осеннего светила. На фоне тёпло-голубого моря, на один корпус Медведя к югу, застыли мелкие лёгкие облака - они полукругом сходились в невидимый горизонт, плывя между небом и морем. 
    Эта картина стояла пред моими глазами, и я не помню, как доехали мы назад к кордону. Помню - Алексей ещё раз прокатился на велике, мы прощались и поехали назад. Этот спуск - ещё одно ярчайшее впечатление дня. Мы мчимся по осеннему лесу, и жёлтые листья - как прежде их не замечали - шуршат под колёсами. Ни единого звука - только мычат олени и ветра песнь на прямых участках дороги. Опавшие листья лежат на дороге, и лишь две полосы просвета асфальта. Ехать по листьям опасно, они скользят, Слава это почувствовал на первых же поворотах.
    - Твоя дорожка - слева, моя - справа! - скомандовал он, я не стал возражать, хотя пришлось ехать по встречной полосе и ближе к обрыву.
    Так пролетели мы весь серпантин за двадцать минут, на который потратили вчера полдня. Поняли мы это, когда проехали монастырь, где набрали воды; проехали речку Альму и по ошибке - не хотелось поворачивать в сторону подъёма - въехали на какой-то кордон. Заведение это оборудовано серьёзно, сюда, должно быть, ездят шишки на полювання: чистенько, мостик через ручеёк перекинут бревёнчатый, фонтанчик. Мы тут же были замечены лесниками, они, как шакалы, сразу вцепились в байки: мол, как вы сюда попали?! У, хари отставные! Вы ж тут сами браконьеров ютите, так что ж путешественников честных тираните! Даю свой байк, спасибо, мол, подержи, гусь пархатый, я тут из фонтанчика прикормлюсь. Песня повторяется: пропуска, мораль, давайте паспорта и платите штраф. Ах, паспорта у Ковальчука? А кто это? Ага, Иван Степаныч? Не знаю такого. Сейчас позвоню, спрошу; - ну позвони, позвони, грэць тоби в пыку! Полируемся у фонтанчика.
    - А классно тут у вас! - трудно изображать добродушно-дибильную мину.
Появляется телефонист-любитель.
    - Ковальчук на вас очень зол. Он вам приготовил комнату, а вы вчера так и не явились!
    Едем дальше, надо торопится. Но дорога теперь - то вверх, то вниз, и скорости, как прежде, нет. Короче, за час, к двенадцати, приезжаем к Заповеднику. Отсюда мы начинали наше путешествие, и из-за моей непредусмотрительности должны теперь выручать документы. Мы протусовались в четырёхэтажном здании с полчаса, пока нас не соизволил принять пан Ковальчук. Он, оказывается, не Алуштинский чин, а Симферопольский, и дал ему местный начальник свой кабинет во временное пользование. Мы проходим через рабочую комнату в кабинет, тётки жалостливо смотрят на нас, за передним конторским столом замечаю девушку, что ехала давеча в "Уазике". Наши взгляды пересекаются, она отводит глаза...
Ковальчук сначала сердится, намекает, что, мол, надо с нас содрать по 54 гривни штрафу, но он хотел, как лучше для нас, что накажет нас только тем, что заставит взбираться заново, и то для того, чтоб мы всем друзьям рассказали, как нехорошо ходить по Заповеднику без пропусков. Да, знаем мы, какие заповедники, сами с палаткой стояли в Новом Свете, где с одной стороны можжевельник на дрова рубят, а с другой за поход на пляж по три гривни дерут! Конечно, мы расскажем всем, как тут сурово, и чтоб прежде чем с Ангарского перевала отправляться по яйлам до Батилимана, всяк заглядывал обязательно к Вам, Иван Степаныч, поклонился и заплатил пятёрку. 
    - Ладно, уплатите по семнадцать гривен штрафу, и можете двигать.
    - Помилуйте, вот у Сени День рождения!
    - Да, правда?!
    - Посмотрите в паспорте.
    - Ну я вас поздравляю! - Ковальчук жмёт мне руку. - Что я ещё могу для вас сделать?
    Короче, сошлись на семнадцати гривнах с двоих, но было ещё приключение. Славе пришлось куда-то мотаться менять купюру, я стоял в коридоре, изучал плакаты. Выяснил, для каких высот характерен тот или иной лес, его возрастной состав, лесистость различных яйл, состав животного мира... наконец порядок, квитанция выписана, мы радостно прёмся с ней к Ковальчуку, и тут выясняется, что, выходя из кабинета, Слава захлопнул дверь так, что открыть её вручную не представляется возможным. Ковальчук трепыхается, дёргает ручку, мы чувствуем, что из положения хозяина он превратился в клоуна, и это видят все, и он, и дамы в комнате, и светловолосая девушка, и слесарь, спешащий на выручку узнику в отставных погонах. Надо отдать должное самому Ковальчуку - он не разъярился, как поступил бы человек недалёкий и без чувства юмора. Наоборот, предложил просунуть квитанцию под дверь, я же вышел на улицу и ловил аккуратно завёрнутые в бумажку документы во дворе под грохот осаждающего дверь слесаря. Да, надо будет дядьку бутылью вина порадовать!
    К Б.м решили не заезжать, порулили вниз к Автовокзалу. Здесь как раз стояли троллейбус и автобус в Ялту. Троллейбус, кажется, тот, на котом мы доехали до Перевала, он был слишком переполнен, мы полезли в автобус.
    Подъём на Кастель, затем - ровная дорога с небольшими подъёмами и спусками. Проезжаем Гурзуф - вон, на границе скал и неба, крохотная мошка - Беседка Ветров. Скоро мы выкатили байки на Автовокзале в Ялте. Немного запутались в системе здешней развязки, проехали с километр назад в сторону Алушты по жуткому подъёму. Только спросив дорогу у деда с тачкой, повернули в нужное направление, но и здесь - жуткий подъём. Я скоро выдохся, несколько раз пришлось слезать с седла, вода в пузыре быстро кончалась, и молоко с Роман Коша тоже. Проехали то место, где в июле мы с Гудимовым безуспешно в одиннадцать ночи пытались уехать стопом. Подъехали к беленькому фургончику у обочины, попросились, чтоб подвёз. Водила заявил, что никуда сейчас не едет; хотя на следующий день мы его встретили в Балаклаве. Мы проплелись ещё два километра и упали в кипарисы у обочины. Боги, какой здесь трафик! Бесконечный поток автомобилей, грузовиков, автобусов, фургонов в обе стороны, дорога ревёт, гарь, вонь - хуже места для привала не придумаешь! Вообще-то я не собирался устраивать привал, так только, спешится, чтоб отдохнуть. Слава достал банку сахара и ложка за ложкой умял её всю, приговаривая: "Калории!", у меня глаза на лоб полезли. Я же долакал молоко, отпустил несколько шуток в сторону Славы, поплелись дальше. Настроение улучшилось: море, вокруг стеной стоят горы, город у ног - загляденье! И трафик не такой напряжённый, и подъём прекращается. Вскоре въехали на ровный участок, затем - спуск, и километровые столбики так приятно проносятся мимо! До Севастополя - 88 км, отсчёт в обратную сторону. Мысли о том, чтоб тормознуть попутку, выветриваются набегающим потоком воздуха. Небольшие подъёмы проходим пешком под ветвями грандиозных сосен, экономим силы для ровных участков и спусков. Сверху, над нами - изумительной красоты сосны, слева - море и уютные курортные городки. Пролетаем Кореиз, Гаспру, Алупку, Симеиз - что за названия! Проехали канатную дорогу, остановились перед небольшим подъёмом. До Севастополя ещё дохренища, а солнце садится в замечательной красоты скалы, в них уходит трасса. Стоим на остановке, я надеюсь дождаться автобус на Севастополь. Движения на трассе - никакого! Изредка проедет леговушка какая, и автобус с табличкой "Симеиз" тусуется, ездит то туда, то сюда. Слава отловил мальчишку, праздно шатающегося по обочине, дал ему фляжку: пойди, мол, воды набери. Я тоже отправляюсь в поиски воды к ближайшим пятиэтажкам. Здесь я выясняю, что Алупка - туда дальше по трассе, в сторону Ялты, что автобус бывает неизвестно когда и вряд ли сегодня ещё будет. Тоже мне подтвердил народ, поднимавшийся от побережья куда-то наверх, за трассу. Смотрим на оранжевые скалы Ай Петри над нами, едем дальше.
    В районе Оползневого включил моргалку, повесил фонарь - темнота настигает нас, бегущих на сиянье запада. Мы мчим за угасшим солнцем, и только прощальные лучи догорают на зубцах Кастропольской стены. Цифры на верстах уже не различить. 
    - Сегодня будем в Балаклаве, даже если придётся крутить педали всю ночь!
    Перед туннелем слышим рёв "Икаруса" вдали, на пустой трассе он раздаётся громом. Спешиваемся, машем - грузная машина останавливается. Заталкиваем байки в пустой салон.
    - Ребята, если хотите, можете велики в багажное отделение пристроить.
    - Нам в Балаклаве выходить, зачем вам лишний раз возиться!
    - Они туда помещаются, я много велосипедистов этим летом возил.
    Едем с комфортом, ночь вокруг, в свете фар мигают катафоты на столбиках вдоль дороги. За Форосом - жуткий подъём, двигатель ревёт на низкой передаче, машина медленно взбирается под странными железными рамами. Мыс А-йя чернеет над серым морем, редкие огни обозначили границу берега между ними. Подъём преодолён, и снова - спуск. Двигатель работает на холостых оборотах, машина мягко скользит мимо лесистых склонов. Вскоре леса закончились, и за лесополосой - просторы полей и виноградников растворяются в ночи.
    Мы вылезаем возле какого-то поворота, платим по семи гривен и едем куда-то в темноту. Мой фонарик не в силах разрезать мрак своим жалким лучом, и почти сразу налетаем на железнодорожный переезд, я даже не успел приподняться в стременах. Пологий спуск привёл нас к какой-то проходной, вахтёр показал дорогу, и после некоторых расспросов в пути мы обнаружили улицу Звёздную. Зашли в магазин, купили вина и газировки. Постучались в один дом - нигде нет табличек с номерами - никто не открывает, только псина до хрипа лает. Постучали в соседний, оказался - наш!
    Хозяйка пропустила внутрь, побежала разыскивать постояльцев. Вот и мама бежит, встречает меня, следом за ней - И. Е. плетётся!
    - А у нас уже всё остыло! 
    - А что остыло?! - я даже не думал, что нас так ждут. - А где вы были?
    - Мы под шелковицей сидели, вас высматривали!
    Ждали нас с нетерпением всю вторую половину дня, и даже приготовили праздничный стол! После омовения в ванной нас ждали жареная картошка, огромная запечённая рыбина - пиламида, кажется, и бутылки "Мерло" и "Бастардо" местного завода - целый пир! К ним мы присоединили остатки нашего провианта, купленные только что напитки и примерно с литр "святой" воды из-под монастырских ворот. А как дамы были рады моему приезду! И. Е. подарила мне красивую фотографию местного фотохудожника: чайка на фоне хмурого моря и далёкого мыса А-йя.
    Мы хорошо посидели, пока всё не распили и не съели. Мама рассказала, как они тут замечательно отдохнули, как тут тихо, спокойно. Тёплое море, замечательный пляж, отличная погода, недавно был красивый шторм - все прелести хорошего отдыха, я даже позавидовал. Мы рассказали о своих приключениях, о походе на Чатырдаг и о сегодняшнем путешествии. В последствии мама заметила, что зря мы о штрафе в семнадцать гривен говорили - хозяева, да и всё население города, люди бедные.
Разбирали шмотки. Кроссовки, в которых я последние несколько дней ходил, сдохли - лопнули подошвы, их осталось только выкинуть. А ведь прошли они всего месяца два... 
    Нам со Славой отвели отдельную комнату, правда, с одной кроватью. Мы столь устали, что заснули моментально, закончив напряжённый, долгий и счастливый день 29 сентября 1999 года.

    На следующий день мы вчетвером предприняли экскурсию на мыс Фиолент. Надо сказать, что в Балаклаве распространён такой вид частного извоза, как лодочный. С одним таким извозчиком - Гришей дамы договорились несколько дней назад. Он их уже возил на мыс А-йя, и стоило это тридцать гривен. По дороге на набережную нам показали достопримечательности: шелковицу, несколько старых красивых двориков, домики в центре... Набережная, сначала отгороженная высоким забором, со стороны города торчит в бухту пирсами, за ней на противоположном берегу - стены разваленных, некогда роскошных особняков. Сама бухта загромождена всевозможным плавучим металлоломом. В бетонных набережных вмурованы стволы пушек. И. Е. посчитала, что это - специально отлитые тумбы, не знаю, как они у мореманов называются, - для крепления причальных канатов. Вообще-то пушки эти, отлитые полторы сотни лет назад на заводах Британии, подняты были со дна бухты, чтоб стать теперь одним из символов города. Да, а в море, у входа в бухту, до сих пор лежит "Принц Уэльский" с жалованием для солдат Его величества - несметные богатства, которые так никто и не поднял! На набережной мы познакомились с фотохудожником, "Чайкой" которого я уже обладал. На меня произвела огромное впечатление другая его работа: вид на крепость Чембало с холма, вдали - Фиолент под низкими тяжёлыми тучами сливается со свинцовым морем, а на переднем плане - обледенелая, под толстым слоем льда трава! Продемонстрировал он также свои работы для Днепропетропетра, в атласе города - великолепная фотография с самолёта Днепра и Гребного канала, устья Самары, Центральный холм с Преображенским собором, мосты и набережные.
    Нашли лодочника Гришу, я бегал, искал, где полтинник разбить, пришлось минералку купить. Погрузились в лодку, мотор на старой шлюпке долго не заводился, но вот - порядок, мы выруливаем из кулис входа в бухту. Навстречу нам движутся такие же лодки - извоз, как у нас - маршрутки.
    От недавнего шторма нет и следа, прозрачное тёплое море ласкает скалы. Мы прошли вдоль берега - весьма живописные места, несколько пляжей, какие-то трущобные домики в одном месте, можжевеловый лес. Несколько красивых скал торчат из моря, на них народ загорает. Возле самого мыса Слава покупался прямо с лодки, на обратном пути Гриша дал ему порулить - тот был на небе от счастья. После мы доплыли до Ближних Инжиров, это вроде городского пляжа, только, к счастью, избавлен от благ цивилизации. Отпустили Гришу, покупались - И. Е. впервые поплавала с маской. Я прогулялся по тропе в сторону А-йя, тут красивый сосновый и можжевеловый лес, множество следов от стоянок туристов, и ни одной занятой. Шёл я довольно долго, а мыс не приближался. Не знаю, дошёл ли до Инжира, места - как в Новом Свете! 
Возвращались пешком, только И. Е. усадили в лодку. С холма сделали закатный снимок на красные скалы А-йя, он неплохо получился. Немного сбились с дороги, зашли на дачи.
    Вернулись домой только к вечеру. Назавтра - отъезд домой. Был вариант: мы катим со Славой обратно в Алушту, а оттуда я еду в одиночку домой. Я поручил шмотки, оставленные в Алуште, заботам Славы; мы поменялись рюкзаками: я забирал много его вещей.
    Утром долго собирались. Наши постиранные шмотки высохли, я рассматривал куст перцев в горшке, дразнил пса. Пёс - уникальная тварь, осипшим голосом он облаивал всякого, кто проходил мимо, и только И. Е. он боялся. Решили, что Слава останется ещё на день или больше, за него заплатили. К двенадцати мы уложились, со Славкой помогли донести кладь до остановки и поехали, предвидя, что путешествие в автобусе будет долгим и неинтересным.
Поездка до Севастополя пошла на ура. Ехали через виноградники, мне пришлось прогуляться по лесополосе. Слава тем временем порыскал по винограднику, ничего хорошего не нашёл - собрано. Выехали на трассу возле придорожного кафе, и после красивого спуска влетели в город. Севастополь встретил нас троллейбусной сутолокой, мы тут же обогнали штук восемь. Спросили дорогу на вокзал, дед показал, где надо свернуть. Дорога оказалась крутым спуском по брусчатке, по нему ещё что-то текло. Колёса постоянно проскальзывали, и в конце спуска мы уже шли пешком. Проехали по вокзалу - нет дам, подались к автовокзалу, где их и обнаружили. Слава по своему студаку приобрёл мне билет в купейный вагон, мы после долгих поисков нашли камеру хранения и сдали туда кладь. До паровоза оставалось ещё три часа, мы поехали кататься по городу. Для начала мы заглянули в магазин местного винного завода, он оказался закрыт. Зато обнаружили красивую заправку, лучше я не видел! Затем промчались к Графской набережной, здесь потусовались под платанами, на импровизированной сцене какие-то тётки пели - праздник, что ль? На набережной встретили дам - они только приехали троллейбусом. Мама показала любопытную стенку с рельефами; я объявил, что едем на Херсонес, договорились встретиться на вокзале.
    Так мы покатили по тесным улицам города, несколько раз спросили путь, и скоро были в заповеднике Херсонеса. Тётя-контролёрша попросила не ездить по руинам на великах, мы пообещали и... поехали. Карта-схема, доставшаяся нам в Балаклаве, помогла выбрать маршрут, и за минут сорок мы всё объездили и посмотрели. Масштабы города, конечно, скромные. Самое крупное сооружение - храм в русско-византийском стиле - перманентно восстанавливается, над ним торчат мёртвые краны. Вдоль берега - пляж, отчасти нудистский, сомневаюсь, что его посетители покупали билеты на посещение заповедника. Какой-то матрос справлял нужду в развалинах...
    Вернулись на вокзал, вот и время отправления. Прощаюсь со Славой, даю ему замок к велику, ключ к нему, фонари и баллон. Слава смотрит на одометр - 240 км. Проводница поначалу не хотела пускать нас в вагон, она подобрела, узнав, что едет только один велик, но и его пришлось предьявить без седла и колёс. Слава помог мне его пристроить в багажный отсек.
Железнодорожная ветка от Севастополя - самая живописная, какую я когда-либо видел. Полотно проходит через, наверное, пять туннелей, меж лесов и гор, и по красивому высокому мосту. Попутчик, правда, попался нам - заядлый марксист, я от него сбежал к заднему окошку. Поезд был Севастополь - Донецк, недавно к нему стали цеплять купейный вагон на Днепр. В Бахчисарае я пытался купить фундук, вместо него мама купила паршивый виноград.
    В Симфе, где вагон перецепляли к родному Днепропетровскому поезду, можно было шататься два часа. Я хотел отправиться к Айдеру, что не было воспринято дамами с энтузиазмом, пришлось ограничиться походом за макаронами, при этом я просил маму не терять меня из виду: не хотелось в очередной раз рассказывать ментам свою биографию. Макарон мы купили две пачки - последние в двух магазинах. Одна, как выяснилось в вагоне, оказалась порвана и спагетти пришлось собирать по всей сумке.
    От неуёмного марксиста я сбежал, облюбовав одно из пяти (!) свободных купе, там же и заночевал на верхней полке. Выспался.

    Утром помог дамам затариться в маршрутку, и красиво, быстро и без особых усилий доехал домой. Мама как раз только зашла, когда я звонил в дверь.

    Итоги поездки: пройдено на великах 240 км, пешком - 60 км максимальная автономность - 10 часов на великах (!), 36 часов - пешком; опробован опыт в велотуризме, пешем туризме, общении с властями и с богиней Удачей; а меня чуть не выгнали с работы... У Славы, правда, послужной список богаче. Посадив нас на поезд, он до ночи мотался по Севастополю. На следующий день, 3-го октября, он пешкарусом прошёлся по А-йя, рассказывал об этом в восторженных нотах. 4-го он промахнул всю Южнобережную трассу, при чём заехал в Алупке на канатку, но туда его не пустили. От Ялты он, вопреки моим советам, троллейбусом не поехал, а мужественно преодолел последний этап на своих колёсах. По Алуште он, опять же, намотал порядком, ездил к тем сараям в Изобильное, фотографировал место с какого-то столба. Хотя в последствии променял тему "Автозавода" на "Яхт-клуб"... Конечно, он купался, загорал, общался с семейством Б., и когда он уезжал, его спросили: "А когда ты к нам снова приедешь?"

Февраль-апрель 2000 г.

© by Арсений Кононов